Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека


Бесплатная юридическая консультация:

Члены Совета

Важно

Книга к 25-летию СПЧ «Президентский Совет по правам человека: искусство невозможного»

Рекомендации СПЧ по проблеме загрязнения воздуха на востоке Московского региона

Новости RSS

Видео

Костанов Юрий Артемович

Костанов Юрий Артемович

Председатель президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнёрство»

Оглавление:

Родился 3 мая 1941 г. в г.Тбилиси.

1963 г. – окончил юридический факультет Ростовского университета.

Работал в органах прокуратуры – в прокуратуре Ростовской области – следователем, прокурором отдела областной прокуратуры, с 1983 года – в центральном аппарате Прокуратуры Союза ССР: прокурором управления, заведующим кафедрой Института повышения квалификации руководящих кадров. С 1989 года по 1993 год – начальник Управления юстиции г. Москвы.

Руководя столичным Управлением юстиции, принимал необходимые меры по организационному обеспечению деятельности районных судов города, организации работы государственных нотариальных контор, становлению частнопрактикующего нотариата.


Бесплатная юридическая консультация:

В своей работе в качестве приоритетного направления выделял обеспечение независимости судей, принимал активное участие в подготовке и проведении первого съезда судей Российской Федерации в 1991 году, участвовал в разработке проекта Закона о статусе судей в Российской Федерации, принятого Верховным Советом РФ 26 июня 1991 года.

Уйдя в 1993 году с государственной службы, в числе группы юристов организовал Московскую коллегию адвокатов «Адвокатская палата» (в настоящее время – МКА «Адвокатское партнерство»), председателем президиума которой являлся с момента образования коллегии до 2011 года. Будучи адвокатом, успешно участвовал в ряде судебных процессов (среди других — в качестве представителя С. В. Степашина в деле по иску последнего к В. В. Жириновскому о защите чести и достоинства; в уголовном деле по обвинению сотрудников ГосНИИ «ГИНАЛМАЗЗОЛОТО», закончившемся оправданием подсудимых; в деле по обвинению Йошкар-олинского бизнесмена Голомидова, также закончившемся оправданием; получившем широкую известность вг.г. «деле врачей», по которому были привлечены к уголовной ответственности за приготовление к убийству врачи — трансплантологи Московского центра органного донорства и реаниматологи Городской клинической больницы №20. Дело после неоднократных судебных разбирательств закончилось оправданием всех подсудимых. неоднократно защищал в судебных процессах интересы Министерства юстиции Российской Федерации;)

Был членом Совета Федеральной палаты адвокатов первого созыва; член квалификационной комиссии Адвокатской палаты Москвы в 2002 – 2010 г.г., в настоящее время член Совета Адвокатской палаты Москвы.

Был инициатором рассмотрения Конституционным Судом РФ вопросов о правомерности увеличения размера взносов, уплачиваемых адвокатами в Пенсионный фонд РФ, о необоснованном ограничении свободы свиданий адвокатов со своими подзащитными в следственных изоляторах, о незаконной практике отказов в удовлетворении надзорных жалоб без приведения мотивов, по которым доводы жалоб были признаны неосновательными либо не заслуживающими внимания.

Будучи членом Независимого экспертно-правового совета (НЭПС), подготовил более 60 заключений по различным вопросам применения законодательства, в основном по проблеме противодействия экстремистской деятельности. Некоторые из заключений были приняты во внимание судами при разрешении уголовных и гражданских дел.


Бесплатная юридическая консультация:

Государственный советник юстиции 2 класса.

Кандидат юридических наук, доцент, имеет более 100 публикаций по вопросам уголовного права и процесса, судоустройства, прокурорского надзора и адвокатуры, в том числе: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации — НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной прокуратуры РФ, М., изд-во «Норма», 2002 г., Издание второе – М., 2004 г. (в соавторстве), Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации – под общей редакцией Верина В. П. и Мозякова В. В., Изд-во «Экзамен», М. 2004; Комментарий к Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», М., изд-во «Проспект», 2003 г. (в соавторстве); «Речи судебные и не только…», М., изд. Независимым экспертно-правовым советом, 2003 г.; «Казнить нельзя помиловать», М., изд. Независимым экспертно-

правовым советом, 2003 г.; «Адвокатура в Российской Федерации» (учебное пособие), М., изд-во «Проспект», 2003 г. (в соавторстве); «Блеск и нищета Уголовно-процессуального кодекса», М., изд. Независимым экспертно-правовым советом 2005; «Слово и Дело», М. изд-во «Verte»; «Стыдливая разнузданность Фемиды», М. 2010.- и др.

государственные и ведомственные – медали: «Ветеран труда», «В память 850-летия Москвы», «В ознаменование 200-летия Министерства юстиции России», «Ветеран прокуратуры», «290 лет Прокуратуры России».

награды адвокатского сообщества – орден Федеральной палаты адвокатов «За верность адвокатскому долгу»; Медаль Федеральной палаты адвокатов «За заслуги в защите прав и свобод граждан» 1 степени; Национальная премия в области адвокатуры по номинации Деловая репутация; Золотая медаль им. Ф. Н. Плевако; Медаль Гильдии российских адвокатов «За добросовестный и высокопрофессиональный труд»; Знак отличия Гильдии российских адвокатов «За вклад в развитие адвокатуры».


Бесплатная юридическая консультация:

Источник: http://president-sovet.ru/composition/3066/

Костанов Юрий Артёмович

Реестровый номер 77/227

Юридический стаж с 1963 ( 55 лет)

Стаж работы адвокатом с 1993 (25 лет)

Образование

  • В 1963 году окончил юридический факультет Ростовского университета
  • Ученая степень, Кандидат Юридических наук

Специализация

  • Уголовное право
  • Гражданское право

Контактная информация

Телефон:


Бесплатная юридическая консультация:

  • 100 Процент выигранных дел
  • 1 Отзывов

Биография

Работал в органах прокуратуры – в прокуратуре Ростовской области – следователем, прокурором отдела областной прокуратуры, с 1983 года – в центральном аппарате Прокуратуры Союза ССР: прокурором управления, заведующим кафедрой Института повышения квалификации руководящих кадров. С 1989 года по 1993 год – начальник Управления юстиции г. Москвы.

Руководя столичным Управлением юстиции, принимал необходимые меры по организационному обеспечению деятельности районных судов города, организации работы государственных нотариальных контор, становлению частнопрактикующего нотариата.

В своей работе в качестве приоритетного направления выделял обеспечение независимости судей, принимал активное участие в подготовке и проведении первого съезда судей Российской Федерации в 1991 году, участвовал в разработке проекта Закона о статусе судей в Российской Федерации, принятого Верховным Советом РФ 26 июня 1991 года.

Уйдя в 1993 году с государственной службы, в числе группы юристов организовал Московскую коллегию адвокатов «Адвокатская палата» (в настоящее время – МКА «Адвокатское партнерство»), председателем президиума которой являлся с момента образования коллегии до 2011 года. Будучи адвокатом, успешно участвовал в ряде судебных процессов (среди других — в качестве представителя С. В. Степашина в деле по иску последнего к В. В. Жириновскому о защите чести и достоинства; в уголовном деле по обвинению сотрудников ГосНИИ «ГИНАЛМАЗЗОЛОТО», закончившемся оправданием подсудимых; в деле по обвинению Йошкар-олинского бизнесмена Голомидова, также закончившемся оправданием; получившем широкую известность вг.г. «деле врачей», по которому были привлечены к уголовной ответственности за приготовление к убийству врачи — трансплантологи Московского центра органного донорства и реаниматологи Городской клинической больницы №20. Дело после неоднократных судебных разбирательств закончилось оправданием всех подсудимых. неоднократно защищал в судебных процессах интересы Министерства юстиции Российской Федерации;)

Был членом Совета Федеральной палаты адвокатов первого созыва; член квалификационной комиссии Адвокатской палаты Москвы в 2002 – 2010 г.г., в настоящее время член Совета Адвокатской палаты Москвы.


Бесплатная юридическая консультация:

Был инициатором рассмотрения Конституционным Судом РФ вопросов о правомерности увеличения размера взносов, уплачиваемых адвокатами в Пенсионный фонд РФ, о необоснованном ограничении свободы свиданий адвокатов со своими подзащитными в следственных изоляторах, о незаконной практике отказов в удовлетворении надзорных жалоб без приведения мотивов, по которым доводы жалоб были признаны неосновательными либо не заслуживающими внимания.

Будучи членом Независимого экспертно-правового совета (НЭПС), подготовил более 60 заключений по различным вопросам применения законодательства, в основном по проблеме противодействия экстремистской деятельности. Некоторые из заключений были приняты во внимание судами при разрешении уголовных и гражданских дел.

Государственный советник юстиции 2 класса.

Кандидат юридических наук, доцент, имеет более 100 публикаций по вопросам уголовного права и процесса, судоустройства, прокурорского надзора и адвокатуры, в том числе: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации — НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной прокуратуры РФ, М., изд-во «Норма», 2002 г., Издание второе – М., 2004 г. (в соавторстве), Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации – под общей редакцией Верина В. П. и Мозякова В. В., Изд-во «Экзамен», М. 2004; Комментарий к Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», М., изд-во «Проспект», 2003 г. (в соавторстве); «Речи судебные и не только…», М., изд. Независимым экспертно-правовым советом, 2003 г.; «Казнить нельзя помиловать», М., изд. Независимым экспертно-

Правовым советом, 2003 г.; «Адвокатура в Российской Федерации» (учебное пособие), М., изд-во «Проспект», 2003 г. (в соавторстве); «Блеск и нищета Уголовно-процессуального кодекса», М., изд. Независимым экспертно-правовым советом 2005; «Слово и Дело», М. изд-во «Verte»; «Стыдливая разнузданность Фемиды», М. 2010.- и др.


Бесплатная юридическая консультация:

Награды: государственные и ведомственные – медали: «Ветеран труда», «В память 850-летия Москвы», «В ознаменование 200-летия Министерства юстиции России», «Ветеран прокуратуры», «290 лет Прокуратуры России».

Награды адвокатского сообщества – орден Федеральной палаты адвокатов «За верность адвокатскому долгу»; Медаль Федеральной палаты адвокатов «За заслуги в защите прав и свобод граждан» 1 степени; Национальная премия в области адвокатуры по номинации Деловая репутация; Золотая медаль им. Ф. Н. Плевако; Медаль Гильдии российских адвокатов «За добросовестный и высокопрофессиональный труд»; Знак отличия Гильдии российских адвокатов «За вклад в развитие адвокатуры».

Источник: http://advokat-rating.ru/reytingi-advokatov/kostanov-yuriy-artyemovich/

Костанов Юрий Артемович Председатель президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнёрство»

Родился 3 мая 1941 г. в г.Тбилиси.

1963 г. – окончил юридический факультет Ростовского университета.

Бесплатная юридическая консультация:

Работал в органах прокуратуры – в прокуратуре Ростовской области – следователем, прокурором отдела областной прокуратуры, с 1983 года – в центральном аппарате Прокуратуры Союза ССР: прокурором управления, заведующим кафедрой Института повышения квалификации руководящих кадров. С 1989 года по 1993 год – начальник Управления юстиции г. Москвы.

Руководя столичным Управлением юстиции, принимал необходимые меры по организационному обеспечению деятельности районных судов города, организации работы государственных нотариальных контор, становлению частнопрактикующего нотариата.

В своей работе в качестве приоритетного направления выделял обеспечение независимости судей, принимал активное участие в подготовке и проведении первого съезда судей Российской Федерации в 1991 году, участвовал в разработке проекта Закона о статусе судей в Российской Федерации, принятого Верховным Советом РФ 26 июня 1991 года.

Уйдя в 1993 году с государственной службы, в числе группы юристов организовал Московскую коллегию адвокатов «Адвокатская палата» (в настоящее время – МКА «Адвокатское партнерство»), председателем президиума которой являлся с момента образования коллегии до 2011 года. Будучи адвокатом, успешно участвовал в ряде судебных процессов (среди других — в качестве представителя С. В. Степашина в деле по иску последнего к В. В. Жириновскому о защите чести и достоинства; в уголовном деле по обвинению сотрудников ГосНИИ «ГИНАЛМАЗЗОЛОТО», закончившемся оправданием подсудимых; в деле по обвинению Йошкар-олинского бизнесмена Голомидова, также закончившемся оправданием; получившем широкую известность вг.г. «деле врачей», по которому были привлечены к уголовной ответственности за приготовление к убийству врачи — трансплантологи Московского центра органного донорства и реаниматологи Городской клинической больницы №20. Дело после неоднократных судебных разбирательств закончилось оправданием всех подсудимых. неоднократно защищал в судебных процессах интересы Министерства юстиции Российской Федерации;)

Был членом Совета Федеральной палаты адвокатов первого созыва; член квалификационной комиссии Адвокатской палаты Москвы в 2002 – 2010 г.г., в настоящее время член Совета Адвокатской палаты Москвы.

Был инициатором рассмотрения Конституционным Судом РФ вопросов о правомерности увеличения размера взносов, уплачиваемых адвокатами в Пенсионный фонд РФ, о необоснованном ограничении свободы свиданий адвокатов со своими подзащитными в следственных изоляторах, о незаконной практике отказов в удовлетворении надзорных жалоб без приведения мотивов, по которым доводы жалоб были признаны неосновательными либо не заслуживающими внимания.

Будучи членом Независимого экспертно-правового совета (НЭПС), подготовил более 60 заключений по различным вопросам применения законодательства, в основном по проблеме противодействия экстремистской деятельности. Некоторые из заключений были приняты во внимание судами при разрешении уголовных и гражданских дел.


Бесплатная юридическая консультация:

Государственный советник юстиции 2 класса.

Кандидат юридических наук, доцент, имеет более 100 публикаций по вопросам уголовного права и процесса, судоустройства, прокурорского надзора и адвокатуры, в том числе: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации — НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной прокуратуры РФ, М., изд-во «Норма», 2002 г., Издание второе – М., 2004 г. (в соавторстве), Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации – под общей редакцией Верина В. П. и Мозякова В. В., Изд-во «Экзамен», М. 2004; Комментарий к Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», М., изд-во «Проспект», 2003 г. (в соавторстве); «Речи судебные и не только…», М., изд. Независимым экспертно-правовым советом, 2003 г.; «Казнить нельзя помиловать», М., изд. Независимым экспертно-

правовым советом, 2003 г.; «Адвокатура в Российской Федерации» (учебное пособие), М., изд-во «Проспект», 2003 г. (в соавторстве); «Блеск и нищета Уголовно-процессуального кодекса», М., изд. Независимым экспертно-правовым советом 2005; «Слово и Дело», М. изд-во «Verte»; «Стыдливая разнузданность Фемиды», М. 2010.- и др.

государственные и ведомственные – медали: «Ветеран труда», «В память 850-летия Москвы», «В ознаменование 200-летия Министерства юстиции России», «Ветеран прокуратуры», «290 лет Прокуратуры России».

награды адвокатского сообщества – орден Федеральной палаты адвокатов «За верность адвокатскому долгу»; Медаль Федеральной палаты адвокатов «За заслуги в защите прав и свобод граждан» 1 степени; Национальная премия в области адвокатуры по номинации Деловая репутация; Золотая медаль им. Ф. Н. Плевако; Медаль Гильдии российских адвокатов «За добросовестный и высокопрофессиональный труд»; Знак отличия Гильдии российских адвокатов «За вклад в развитие адвокатуры».


Бесплатная юридическая консультация:

Источник: http://www.brutalmen.ru/mans/259.html

Адвокат Юрий Костанов работал следователем и более 20 лет — прокурором

Адвокат Юрий Костанов в своем интервью рассказал, в каком деле отказался от обвинения во время процесса, об своих отношениях со смертной казнью, из-за чего дела заложников «Норд-Оста» бесперспективны и почему судить людей, хранящих экстремистскую литературу, — незаконно.

Образование: юридический факультет Ростовского университета, кандидат юридических наук, доцент.

Работа: 1963–1966 гг. — следователь в Зеленниковском районе Ростовской области.

1966–1983 гг. — прокурор в Ростовской областной прокуратуре. Возглавлял отдел криминалистических исследований. Поддерживал обвинение в суде по делу «ростовских Фантомасов», где впервые за много лет была применена статья УК РСФСР «Бандитизм». Будучи прокурором, отказался от обвинения по сфабрикованному делу об убийстве.


Бесплатная юридическая консультация:

1983–1989 гг. — работал в Прокуратуре СССР.

1989–1993 гг. — начальник управления юстиции Москвы.

С 1993 г. — адвокат. Создатель и председатель Московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнерство».

Известные подзащитные: журналист Наталья Морарь, гражданка Молдавии, которой в 2008 году было отказано во въезде в Россию и получении российского гражданства по причине «призыва к свержению конституционного строя РФ насильственными методами и угрозы безопасности государства». Главный налоговый инспектор МИНФЦ России по ЦФО Любовь Кондратьева, которая была уволена со службы после своего выступления на телеканале «Столица», где она усомнилась в законности действий налоговой инспекции при оплате командировочных. Заместитель командующего транспортной авиацией по тылу полковник Владимир Сабатовский, обвинявшийся в превышении должностных полномочий. Татьяна Фролова, мать 13-летней девочки Даши, погибшей при теракте «Норд-Ост». Бизнесмен Алексей Козлов, обвиняемый в мошенничестве.

— Вы начинали свою карьеру с должности следователя, как вы выбрали эту профессию?


Бесплатная юридическая консультация:

— Наверное, это дело случая. Мне было лет 15, когда я наткнулся в центре Ростова, где я жил, на очень интересный плакат: представьте себе, стоит молодой человек, в руках у него красная книжица с буквами «БСМ» на обложке. И подпись: «Ты записался в бригады содействия милиции?». Эта картина меня заинтриговала. По возрасту записываться в бригады мне было слишком рано, но выглядел я старше, на подростка был не очень похож, — пошел в райком комсомола, где, не вдаваясь в детали, мне выдали направление в райотдел милиции. В милиции меня тоже ни о чем не спрашивали и записали в бригаду. В итоге я выполнял самую черную работу— патрулировал улицы, ходил с участковым, который вел учет всем своим алкоголикам и отсидевшим. Потихонечку я приобщился к работе уголовного розыска и понял, что по этой дорожке мне и следует идти. Отучился на юридическом факультете Ростовского университета и стал работать следователем.

— Каким было ваше первое сложное дело?

—Убийство. Женщина убила своего, как теперь говорят, гражданского мужа. Она ушла из дома к цирковому борцу, красавцу и пьянице. Дома у нее осталась старушка-мать и маленькая дочка. Сама женщина работала медсестрой и была абсолютной красавицей: блондинка, полная. В конце концов она его убила.

— Он спился к тому моменту и в цирке ухаживал за слонами. Человеком был, в общем-то, неплохим, но, когда напивался, устраивал скандалы. На месте преступления картина была следующая: труп лежит на кровати на левом боку, головой к окну. Она рассказывала, что вышло так: муж устроил скандал, наговорил ей грубостей и лег на кровать. Она, стоя у двери комнаты, в сердцах швырнула в него фаянсовой статуэткой Хозяйки Медной горы. Как сейчас помню, весом вграммов. Попала в голову, на виске — рана в форме полумесяца. Основание у статуэтки круглое, и получалось так, что удар пришелся со стороны окна.

— Да нет, как? За кроватью — окно, рикошет невозможен, потому что статуэтка разбила бы его и вылетела на улицу. Окна меж тем целы и закрыты. Это пятый этаж, в десяти метрах —глухая стена другого дома. Прокурор района мне говорит: «Женщину надо арестовывать». А какие основания? Это, скорее всего, убийство по неосторожности, в форме самонадеянности. Арестом, на мой взгляд, не пахнет. Он настаивает: «Арестовывай. Она подошла к кровати и ударила мужа статуэткой по голове». Тогда я провожу следственный эксперимент, который потом на лекциях по судебно-медицинской экспертизе в пример приводили. Я позвал эксперта-баллиста и судебного медика. На кровать, где раньше лежал труп, мы положили куклу из одеял, а все пространство вокруг обложили подушками, поскольку Хозяйка Медной горы — мой единственный вещдок, и не дай бог она разобьется. Женщина стала у дверей комнаты и стала бросать статуэтку. И из-за круглого основания тяжелая статуэтка в воздухе разворачивается и приземляется на то место, которое указывала обвиняемая. Она бросает ее15 раз подряд, и мы фотографируем броски. Получила она три года за неосторожное убийство.


Бесплатная юридическая консультация:

Прошло несколько лет. Стою я на трамвайной остановке, подходит ко мне женщина, я сразу ее и не узнал. Она говорит: «Товарищ Костанов, я же статуэтку кидала!» В общем, отсидела она, вышла, устроилась медсестрой в поликлинику, дочка школу закончила. «Так что, все хорошо у вас?» —спрашиваю. «А чего ж хорошего? Миша ведь умер», — отвечает. Вы понимаете, она же из-за этого Миши и дочь бросила, и в тюрьму села, а все равно осталась у нее заноза в сердце.

— Но из следователя вы довольно скоро стали прокурором, почему ушли?

— Я ушел в 1966 году по здоровью. Вышло так: сижу я у себя в кабинете районной прокуратуры, бумажки пишу. Забегает мужичок: «Товарищ следователь! Там пьяный с ружьем на улице, что делать?» Я выскакиваю на улицу, и там действительно ходит человек с «воздушкой». И он, совершенно неожиданно, бьет меня по голове прикладом. У меня легкая контузия, очевидцы вызывают милицию, преступника задерживают. Позже у меня начинаются головные боли, и я решаю со следовательской работы уйти. Нашлась вакансия помощника прокурора, и начал я выступать в судах сначала по гражданским, а потом и по уголовным делам. Довольно быстро меня назначили прокурором областного аппарата, и работал я в этой должности до самого перевода в Москву, до 1983 года.

— Вам нравилось работать прокурором?

— Конечно. Во-первых, поддержание обвинения в судах — работа интересная. Я никогда не позволял себе, выступая в суде, поддерживать до запятой то, что написало начальство. Вторая часть работы —выступление в кассационной коллегии областного суда. Меня интересовали законные приговоры, а не формальные. И третья часть — проверка в порядке надзора, и были случаи, когда я требовал приговор отменить. Я не один такой был героический. Мне очень повезло: моим начальником был Вениамин Борисович Лосев, он, например, наизусть знал всего Ильфа и Петрова. Он очень многому меня научил, и ему удалось собрать молодой отдел, проникнутый шестидесятническим духом.


Бесплатная юридическая консультация:

— В вашей книге «Речи судебные…и не только» сказано, что в конце 60-х годов вы создали своего рода прецедент, отказавшись от обвинения во время процесса. Что это за история?

— Это было совершенно бредовое дело об убийстве старушки. Перед тем как выступать прокурором в процессе, я изучил материалы и понял, что доказательств обвинения вообще нет. Я пошел к следователям, которые направляли дело в суд. Начальник следственного отдела посмотрел на меня сверху вниз и сказал: «Поступай по закону». Дело рассматривалось в Новочеркасске, выездным заседанием, поскольку там убийство произошло и свидетели жили. У этой старушки была хата на берегу речки Тузловки, часть ее она сдавала студентам, которые в момент совершения убийства, на Новый год, уехали из Новочеркасска по домам к родителям. И жил у этой старушки некий Пилипенко, который ее содержал, — за завещание хаты. Получилось так, что под Новый год ушел Пилипенко к своей даме сердца и провел у нее три дня, поскольку загрипповал. А как выздоровел, пошли они вместе с дамой старушку проведать — вдруг она голодная? Приходят в хату, старушка лежит мертвая, на вопросы не отвечает. Пошли они телефонный автомат искать, позвонили в скорую, а там говорят: «Мы к таким старым не выезжаем, идите в милицию». В милиции им говорят: «Сама померла, мы не поедем». И на обратном пути в хату Пилипенко произносит такую фразу: «Бросить бы тело в речку Тузловку, да и дело с концом, и хлопот никаких». Вернулись домой, начал Пилипенко старушку с кровати приподнимать, сунул руку под голову, а там — кровь. Еще раз пошли в милицию, там нашелся судебный медик, который поехал с ними, труп осмотрел, и все закрутилось.

На голове жертвы — пролом квадратной формы, от удара молотком. Кто убил старушку? Кого первого подозревать? Пилипенко. Он последний ее видел, он ранее судимый, он грузчик в магазине. И подруга его про ту фразу на мосту следователю рассказала — вот и умысел. Соседка свидетельствует: «Он убил! У хозяйки коты были, так они исчезли: он и котов убил, и старушку!» Племянница убитой говорит: «Он тетю мою голодом морил, я видела». Спрашиваю: «Часто тетю навещали?» — а в ответ: «Четыре раза в год». Да, и был еще один человек, который во время следствия находился в одной камере с Пилипенко, — в суд его привезли на «Волге», с ремнем на поясе, со шнурками в ботинках и с часами на руке. И говорил он, что Пилипенко жертву утюгом стукнул, хотя никакого утюга на месте преступления не было. В общем, все с ним понятно. А дело, между прочим, расстрельное: обвинение строилось на том, что Пилипенко специально старушку убил, чтобы хату пораньше заполучить. Поскольку доказательств у обвинения не было, я отказался от обвинения, и Пилипенко оправдали.

— А вы, если я не ошибаюсь, раньше были сторонником смертной казни и запросили для нескольких подсудимых высшую меру наказания, которую привели в исполнение.

— Вы понимаете, я до сих пор сплю спокойно. По моим обвинениям было расстреляно 11 человек, по численности — состав футбольной команды, были среди них и жестокие убийцы, и бандиты. Всех их по правде расстреляли, и сказки о том, что подсудимых по таким делам отправляли на урановые рудники, не имеют никакого под собой основания.

Запрашивая такие приговоры, я ни минуты не сомневался в своей правоте. Но сейчас я, как и многие, стал противником смертной казни — и не из толстовских соображений, а вот почему: уровень нашего предварительного и судебного следствия настолько низок, что мы не можем знать, виновен подсудимый или нет. Ярчайшие примеры — все дела о серийных убийцах, начиная с Чикатило— по этому делу в расход пустили одного невиновного человека. Было дело о маньяке в Иркутске — и в этом случае пострадали два невинных человека: одного из них расстреляли, другого убили сокамерники. В середине 80-х годов шумело дело Михасевича в Белоруссии, и двух человек расстреляли, прежде чем самого Михасевича нашли.

Я к тому времени уже в союзной прокуратуре работал и помню, что было дело маньяка в Латвии. И вот уже готов приговор, ходатайство о помиловании в кассации рассмотрено и отклонено, уже заключение на машинке отпечатано, и вдруг — звонок из латвийской прокуратуры: «Срочно пришлите дело!» Механизм был такой: ходатайство о помиловании вместе с делом поступало в Президиум Верховного Совета СССР, в копии стояла наша прокуратура, МВД и КГБ. Первое заключение готовили в Президиуме и опять вместе с делом пересылали к нам. Если мы были согласны, то ставили свою резолюцию, и в течение месяца приговор приводили в исполнение. И вот нам звонят из Латвии: «Мы настоящего убийцу нашли! Шлите дело!» А заключение уже готово! Повезло человеку — успели все переиграть.


Бесплатная юридическая консультация:

— Почему снизился уровень следствия?

— Все в стране перевернулось, и эти процессы не могли не затронуть судебное производство и следствие. Ведь в Советском Союзе, худо-бедно, была устоявшаяся система. Да, шли безобразные процессы над диссидентами, и в нарушение всех законов Конституции Сахарова отправили в ссылку, но в массе своей общие уголовные дела рассматривались правильно. В середине 90-х годов процесс вымывания опытных и грамотных кадров стал лавинообразен: старые кадры ушли, и молодежи стало не у кого учиться. Пришла какая-то пацанва. Когда я читаю в уголовном деле, что следователь по особо важным делам при прокуратуре юрист 1 класса, то это значит, что он — капитан и стаж у него лет пять, не больше. Следователя-важняка надо воспитывать гораздо дольше, невозможен важняк с таким стажем! Вы это понимаете, я это понимаю, а наше руководство — нет.

— В каком году вы ушли из союзной прокуратуры и почему?

— Я ушел в самом конце 1989 года —меня уговорили мои знакомые, бывшие следователи, а на тот момент —депутаты Моссовета. Ушел на должность начальника управления юстиции Москвы и работал на этом месте до 1993 года. Я не могу сказать, что это были лучшие годы моей жизни, но это был, безусловно, интересный опыт. Старое законодательство не работало, мы создавали новые законы, о статусе судей например, также мы ввели институт нотариата. Во времена ГКЧП, когда милиция отлавливала нарушителей комендантского часа, я направил всем судьям указания, что нужно исполнять распоряжения только конституционных органов, а распоряжения квазивласти исполнению не подлежат. И мне известен только один случай, когда милиция привела в суд человека, задержанного за нарушение комендантского часа, назначенного гэкачепистами, и судья его оштрафовал. Я пригласил этого судью к себе и предложил написать заявление об уходе. Больше таких случаев не было, а милиция, бывшая любимым ребенком Юрия Лужкова, ходила, патрулировала улицы, забирала людей. Потом Моссовет разогнали, и министр юстиции Федоров, при котором я находился, ушел в отставку.

— И тогда вы стали адвокатом?


Бесплатная юридическая консультация:

— В конце 1993 года ко мне обратился знакомый, бывший прокурорский работник, перешедший в Министерство безопасности (МБ) — наследника КГБ. Он сказал мне, что МБ готов предоставить помещение под юридическую фирму. Дело в том, что у МБ тогда возникали споры по недвижимости, поскольку общественность забрала у них и гостиницу «Пекин», и то помещение на Лубянке, где сейчас находится магазин «Седьмой континент». В общем, это был неплохой вариант: нам предоставили помещение, мы создали коллегию адвокатов из 16 человек — в основном из бывших прокуроров, занимались своими делами и консультировали МБ исключительно в гражданских процессах. Потом у них появились свои адвокаты, и мы перебрались на новое место.

— После трагедии «Норд-Ост» вы представляли интересы Татьяны Фроловой, матери 13-летней девочки Даши, которая была на мюзикле вместе с классом и скончалась утром 26октября 2002 года, вскоре после газовой атаки. Чем закончилось это дело?

— Я считаю, что вина за гибель Даши лежит не на террористах, а на силовиках, которые устроили газовую атаку. Никто до сих пор не знает, что это был за газ, — эта тайна до сих пор не рассекречена. Антидота там не было — любой служивший в армии человек знает, как выглядит антидот: инъекционная игла, надетая на пластиковый пузырек с противоядием. При команде «Газ!» этот пузырек достается из кармана и сквозь штанину всаживается в ногу человеку. Так вот, на штурме «Норд-Оста» ничего похожего не было: никаких антидотов, ни-че-го. Я считаю, это было новое вещество, которое испытывали, но в нарушение всех законов, эту тайну не открыли для следствия. И виноваты в этом не только генералы: были же задействованы большие силовики, подчиненные непосредственно тогдашнему президенту Путину. Если бы это вещество было известно, то антидот, думаю, привезли бы. Но в ответ на все запросы мне сообщали: «Ничего не знаем». Я написал письмо на имя президента, в котором говорил, что «непосредственно ваши подчиненные скрывают необходимые для дела данные, и я прошу вас дать поручение их расшифровать». Мое письмо было направлено генеральному прокурору, а тот спустил его по инстанции ниже. На что я сказал: «Владимир Владимирович, тогда это вы виноваты». Процесс ничем не закончился, в нем были вопиющие нарушения закона. Таня Фролова, моя доверительница, даже не была признана потерпевшей, и дело заглохло, что очень грустно.

— Вы часто пишете экспертные заключения по делам, связанным со статьей об экстремизме, что вы думаете об этом законе?

— Я считаю, что закон о противодействии экстремизму далеко не хорош. По этим делам, например, признают какую-то литературу экстремистской и судят людей, которые ее держат. Ни по уголовному, ни по административному, ни по конституционному судопроизводству такие действия не считаются законными. Суды ссылаются на гражданско-процессуальный кодекс, но он, вообще-то, предполагает состязательность сторон, а в этом случае непонятно, кто ответчик. Например, недавно была попытка объявить экстремистской литературой «Бхагавад-гиту» (один из священных текстов индуизма на санскрите. — БГ). Не смейтесь, я правду говорю. Судят листовки, газеты, причем не по месту производства, а по месту нахождения. Недавно я писал экспертное заключение по брошюре «Право на жизнь». Ее хотели признать экстремистской на том основании, что там были рассказы о том, как погибли дети, старики и женщины в Чечне и Ингушетии от рук федералов. Несчастный Савва Терентьев, которого осудили ни за что ни про что(блогер из Сыктывкара, который был осужден на год условно за резкую запись в собственном ЖЖ в адрес милиции. — БГ). И таких примеров —множество.


Бесплатная юридическая консультация:

— Вы 24 года работали прокурором и были по одну сторону баррикад, а теперь оказались на совершенно противоположной стороне. Какие у вас отношения с бывшими коллегами?

— Один из бывших моих коллег по прокуратуре, в чьем присутствии мне задали похожий вопрос, сказал: «На другую сторону баррикад прокуратура перешла, не он». Мое дело — закон, и суть моих жалоб на процессуальные нарушения ничуть не изменилась. Просто раньше я их подписывал «прокурор Костанов», а сейчас —«адвокат Костанов». По архитектонике текста, по материалам— никаких отличий. Меня учили, что если я в прокуратуре сижу, то приговор должен быть законным, и без разницы, какой он — обвинительный или оправдательный. На сегодняшний день моя задача не изменилась.

Источник: http://lawinrussia.ru/content/advokat-yuriy-kostanov-rabotal-sledovatelem-i-bolee-20-let-prokurorom

Правила жизни Юрия Костанова

Юрий Костанов – один из многих адвокатов, которые традиционно критически настроены в отношении представителей судейского сообщества, органов следствия и прокуратуры, но один из немногих, кто хорошо знает достоинства и недостатки этих институтов изнутри. Следователь, прокурор отдела областной прокуратуры, прокурор Управления по надзору за рассмотрением уголовных дел в судах Прокуратуры СССР, начальник Управления юстиции г. Москвы, которое курировало столичные суды, председатель президиума Московской коллегии адвокатов «Адвокатская палата» (в настоящее время – МКА «Адвокатское партнерство») с момента ее образования до 2011 г. – таковы основные вехи его юридической карьеры. Одни величают Костанова известным, другие – знаменитым, третьи – маститым адвокатом. Впрочем, его многочисленные убедительные победы в судах красноречивей эпитетов (об одном таком деле «Право.Ru» писало здесь). В апреле с. г. член СПЧ Костанов вошел в состав межведомственной рабочей группы по подготовке концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи в рамках госпрограммы РФ «Юстиция».

«Право.Ru» предоставляет читателям возможность лучше узнать Костанова по его публичным высказываниям, сделанным в период с 1969 г. по настоящее время. О том, какую роль сыграли в его жизни плакат, пьяный с ружьем, мэр Москвы Юрий Лужков и глава Мосгорсуда Зоя Корнева, какая связь между «постовым милиционером» и судьей, сколько человек было расстреляно по его обвинениям в бытность прокурором, а также о многом другом – в его цитатах.


Бесплатная юридическая консультация:

О себе

Мне было лет 15, когда я наткнулся в центре Ростова, где я жил, на очень интересный плакат: представьте себе, стоит молодой человек, в руках у него красная книжица с буквами «БСМ» на обложке. И подпись: «Ты записался в бригады содействия милиции?» По возрасту записываться в бригады мне было слишком рано, но выглядел я старше, пошел в райком комсомола, где, не вдаваясь в детали, мне выдали направление в райотдел милиции. В милиции меня тоже ни о чем не спрашивали и записали в бригаду. В итоге я выполнял самую черную работу – патрулировал улицы, ходил с участковым, который вел учет всем своим алкоголикам и отсидевшим. Потихонечку я приобщился к работе уголовного розыска и понял, что по этой дорожке мне и следует идти.

Я ушел [со следственной работы] в 1966 году по здоровью. Вышло так: сижу я у себя в кабинете районной прокуратуры, бумажки пишу. Забегает мужичок: «Товарищ следователь! Там пьяный с ружьем на улице, что делать?» Я выскакиваю на улицу, и там действительно ходит человек с «воздушкой». И он, совершенно неожиданно, бьет меня по голове прикладом. У меня легкая контузия, очевидцы вызывают милицию, преступника задерживают. Позже у меня начинаются головные боли, и я решаю со следовательской работы уйти. Нашлась вакансия помощника прокурора, и начал я выступать в судах сначала по гражданским, а потом и по уголовным делам. Довольно быстро меня назначили прокурором областного аппарата, и работал я в этой должности до самого перевода в Москву, до 1983 года.

Поддержание обвинения в судах – работа интересная. Я никогда не позволял себе, выступая в суде, поддерживать до запятой то, что написало начальство. Вторая часть работы – выступление в кассационной коллегии областного суда. Меня интересовали законные приговоры, а не формальные. И третья часть – проверка в порядке надзора, и были случаи, когда я требовал приговор отменить. Я не один такой был героический.

[Из прокуратуры] я ушел в самом конце 1989 года… Ушел на должность начальника управления юстиции Москвы и работал на этом месте до 1993 года. Я не могу сказать, что это были лучшие годы моей жизни, но это был, безусловно, интересный опыт. Старое законодательство не работало, мы создавали новые законы, о статусе судей например, также мы ввели институт нотариата. Во времена ГКЧП, когда милиция отлавливала нарушителей комендантского часа, я направил всем судьям указания, что нужно исполнять распоряжения только конституционных органов, а распоряжения квазивласти исполнению не подлежат. И мне известен только один случай, когда милиция привела в суд человека, задержанного за нарушение комендантского часа, назначенного гэкачепистами, и судья его оштрафовал. Я пригласил этого судью к себе и предложил написать заявление об уходе.

Я никогда судебных речей не писал заранее. Готовить речь заранее по материалам предварительного следствия дело неразумное, во-первых, потому, что нельзя в судебное заседание идти с заранее сформулированными выводами – ведь отсюда и рождается обвинительный уклон, в основе которого убеждение в приоритетности материалов и выводов следствия предварительного по сравнению с судебным. Ход судебного следствия всё в деле может изменить…

О карьере юриста и его профессионализме

Есть такая хорошая книга – издана была, по-моему, в 1913 году . Там коллега очень хорошо написал, какова должна быть карьера юриста. Первая ступень – это кандидат на судебные должности. Это примерно то же, что у нас секретари канцелярии в судах, несколько лет. Вторая ступенька: судебный секретарь, который сидит и пишет. Дальше он должен быть судебным следователем. Всё несколько лет. Потом – несколько лет товарищем прокурора. У нас это – помощники прокурора. Следующая ступенька тоже несколько лет – адвокатом. И только потом, годам к 50, он становится готовым для того, чтобы стать судьей. У него и жизненный опыт большой, и в судопроизводстве он прошел по всем ступенькам. Профессионально это было бы здорово. Но скажите, пожалуйста, где та очередь из адвокатов, которые хотят стать судьями?


Бесплатная юридическая консультация:

Профессионализм – это не просто овладение ремеслом профессии, это нечто большее. Для меня профессионализм состоит из двух критериев – высокой квалификации и умения воевать. Тот, кто четко знает законы, но бездушно делает свое дело, – ремесленник. Профессионализм подразумевает беспокойство за судьбу доверителя из-за нарушений закона. Если человек отвечает этим критериям, он будет для меня авторитетом. Конечно, авторитет подразумевает еще и большой опыт работы.

[Для меня авторитет в профессии] – Семен Ария, Генрих Падва. Блестящий оратор и настоящий боец – Генри Резник. Я многих мог бы назвать. Восемь лет я проработал в квалификационной комиссии Адвокатской коллегии Москвы, все ее члены очень серьезные, авторитетные люди, с ними было интересно работать.

Я со следователем начинаю говорить о Конституционном суде – он на меня смотрит скучным взглядом – это все неинтересно. Вся эта постановка – она приводит к тому, что обвинительный уклон торжествует всюду. Ну, кроме того, что существует – я не могу этого не сказать – общий, как это теперь принято говорить, тренд в государстве, когда вся власть считает, что мы все не равноправные участники, а мы объекты их многотрудной деятельности. Это ведь коренится с древних времен. Покупатели мешают всегда продавцам, пациенты – врачам, школьники – учителям, а подсудимые мешают судьям, обвиняемые – следователям.

В Советском Союзе худо-бедно была устоявшаяся система. Да, шли безобразные процессы над диссидентами, и в нарушение всех законов Конституции Сахарова отправили в ссылку, но в массе своей общие уголовные дела рассматривались правильно. В середине 90-х годов процесс вымывания опытных и грамотных кадров стал лавинообразен: старые кадры ушли, и молодежи стало не у кого учиться. Пришла какая-то пацанва. Когда я читаю в уголовном деле, что следователь по особо важным делам при прокуратуре юрист 1-го класса, то это значит, что он – капитан и стаж у него лет пять, не больше. Следователя-важняка надо воспитывать гораздо дольше, невозможен важняк с таким стажем!

Союзный аппарат [Генпрокуратуры СССР] был достаточно квалифицированный. По крайней мере, эту часть работников, которые занимались судебными делами, никто иной, как президент нашей городской адвокатской палаты Резник, называет элитой юридического мира, Резник, который никак не склонен к любви к прокуратуре. Прокуратура все эти функции утратила начисто, она теперь называется… силовиками они себя называют. Почему они силовики, до сих пор понять не могу.


Бесплатная юридическая консультация:

О приходе в адвокатуру с прокурорской должности

Моя адвокатская практика оказалась более разнообразной, нежели прокурорская. Начинать пришлось с выступлений в суде по делам гражданским, что в общем-то было для меня довольно неожиданно – ведь до этого я в качестве вначале следователя, а затем прокурора участвовал в расследовании и судебном рассмотрении дел только уголовных. Как говорится, с судьбой не поспоришь – пришлось осваивать цивилистику…

Меня и моих коллег, пришедших в адвокатуру со следственной либо прокурорской работы, нередко упрекают чуть ли не в измене идеалам и принципам: вчера ловили преступников и обвиняли, а сегодня разваливаете дела! Никто не вправе упрекнуть меня в незаконных методах защиты: я не подговариваю свидетелей, не подкупаю потерпевших, не передаю взяток следователям и судьям, не пользуюсь своими знакомствами в правоохранительных «верхах». И если дела, в которых я участвую как защитник, «разваливаются», то это потому лишь, что «слеплены» они были плохо.

Один из моих коллег бывших, прокуроров, даже сказал – когда при нем мне стали задавать вопросы: «Почему же ты, мол, знамена поменял?» – он так посмотрел ехидно и говорит: «Да тут не он поменял, сегодня прокуратура знамена поменяла». Какая разница? Я и там и там отстаивал закон. Ведь я, в прокуратуре работая, не только поддерживал обвинения, но и отказывался.

Я в адвокатуре делаю то, что и раньше, – защищаю прежде всего закон. И кто из нас «предатель и изменник»: я и мои коллеги, или те, кто, присягнув «непримиримо бороться с любыми нарушениями закона, кто бы их ни совершил» [из текста присяги прокурорских работников], на деле попустительствует грубейшим нарушениям закона, растаптыванию прав и законных интересов личности?

Я всегда считал, что прокурор более свободен в формировании своей позиции в процессе, чем адвокат. Позиция адвоката всегда определена позицией его подзащитного или доверителя. Адвокат не вправе назвать своего подзащитного виновным и просить судей только о снисхождении, если он сам виновным себя не признает, даже когда на самом деле подсудимый виноват и кроме как на снисхождение судей рассчитывать больше не на что. Прокурор же должен быть заинтересован только в одном – чтобы приговор судом был вынесен законный, независимо от того будет он обвинительным или оправдательным.

Каждый должен честно делать свое дело. Меня студенты часто спрашивают, если вы говорите, что в стране все так плохо, адвокаты – пасынки правосудия, в жалобах отказывают, оправдывают редко, зачем же вы продолжаете этим заниматься? Я отвечаю: а как бы мы смотрели на врача, который бросает без помощи безнадежно больного? Это во-первых, а во-вторых, иногда же удается чего-то добиться, если сражаешься до конца.

О судебной системе

Довольно давно, когда я еще не был адвокатом, по каким-то делам навестил своего старого знакомого – тогда первого заместителя председателя Верховного суда РФ Владимира Радченко. Мы знакомы еще со времен его работы в аппарате ЦК КПСС. Я же тогда трудился в центральном аппарате Прокуратуры СССР. Уже в то время задавал ему схожие вопросы: как судьи ВС относятся к объединению арбитражных судов с судами общей юрисдикции? Зачем вообще нужна самостоятельная ветвь судебной власти, когда можно сделать третью коллегию – по хозяйственным делам? Он, человек обычно выдержанный, в ответ высказывался довольно экспрессивно: «Не дай бог! Ты не представляешь, что это будет!» Но я-то, задавая вопрос, держал в голове то, о чем сейчас рассуждают СМИ в контексте данного объединения – о единстве практики. Ведь и одни и другие руководствуются одним и тем же Гражданским кодексом РФ. И у них не всегда получалось выносить одинаковые по смыслу решения.

Когда судья, глядя на меня пустыми глазами, оглашает решение, которое явно не соответствует закону, о какой порядочности можно говорить? Если на мою жалобу на 23 страницах судья отвечает одной фразой, получается, что суд вообще не признает за нами [адвокатами] никаких прав, не хочет вступать в диалог. Есть и такие адвокаты, не только судьи. Все мы одинаковы. Во всех корпорациях есть кто-то чуть хуже или чуть лучше, героев и мерзавцев можно найти в любой профессии. К сожалению, люди, способные отстаивать законность, выдавливаются из госаппарата, следствия, прокуратуры, судов. Мне часто говорят: раньше, мол, все держалось на нравственности, а сейчас рынок. А рынок разве требует, чтобы мы все были жуликами?

Наши судьи считают себя замыкающим звеном в цепочке, которая начинается с постового милиционера (сказано в марте 2012 г. на круглом столе «Реформа и контрреформа уголовного судопроизводства», посвященном законопроекту СКР о введении в УПК понятия «объективной истины» и процедуры доследования).

Единоначалие в судебной системе – это очень плохо. Судья в принятии решений должен быть свободен. Когда я был начальником московского Управления юстиции, у меня случались [по этому поводу] конфликты и с Юрием Лужковым, и с тогдашним председателем Мосгорсуда Зоей Корневой. И когда почва из-под ног совсем стала уходить, ушел.

Большинство следователей, прокуроров и, как ни странно, судей настроены против суда присяжных.

О процессуальной культуре

В молодости, по неопытности, конечно, совершал какие-то процессуальные ошибки. Но чтобы сознательно идти на нарушение закона – никогда!

Сегодня процессуальная культура предварительного (да и судебного) следствия упала до недопустимо низкого уровня, а презумпция невиновности, несмотря на широковещательные заявления руководителей страны о строительстве правового государства и судебной реформе, вновь становится «факультетом ненужных вещей».

Немудрено, когда рассмотрение дел поставлено на поток, на конвейер, тогда не может не быть процессуального упрощенчества, тогда и становится (вполне в интересах власти исполнительной) презумпция невиновности «факультетом ненужных вещей».

Результат процессуальной безграмотности оперативников и следователей, прокуроров и судей – осуждение невиновных и оправдание виновных.

Мое дело – закон, и суть моих жалоб на процессуальные нарушения ничуть не изменилась. Просто раньше я их подписывал «прокурор Костанов», а сейчас – «адвокат Костанов». По архитектонике текста, по материалам – никаких отличий. Меня учили, что если я в прокуратуре сижу, то приговор должен быть законным, и без разницы, какой он – обвинительный или оправдательный. На сегодняшний день моя задача не изменилась.

Мы уже, к сожалению, начинаем привыкать к тому, что показания незаконными методами получают у подозреваемых и обвиняемых, когда их незаконно задерживают и даже применяют физическое насилие.

Будучи достаточно близко знаком с ситуацией, готов утверждать, что «разваливают» дела не адвокаты, а сами следователи – своей безграмотностью, увлечением только одной (простейшей) обвинительной версией, небрежением к процессуальным нормам.

О прокурорском надзоре за предварительным следствием

Я всегда был сторонником расширения прокурорских полномочий по осуществлению надзора за предварительным расследованием. Когда в свое время образовали СК, одновременно без всяких к тому оснований и научных доводов упразднили прокурорский надзор за следствием. Его заменили ведомственным контролем со стороны начальников соответствующих отделов. Исторически известно, что ведомственный контроль никогда не может компенсировать отсутствие прокурорского надзора. Следователь не делает ни одного шага без своего согласования с начальником отдела, а жаловаться на него можно только этому самому начальнику отдела. Разве жалоба будет объективно рассматриваться?

Кроме того, сложившаяся система способствует снижению качества самого следствия. Особенно плохо это в связи с многочисленными нарушениями прав и обвиняемых, и подозреваемых, и потерпевших тоже, кстати. Я не первый, кто об этом говорит. Уровень следствия у нас упал, как теперь принято говорить, ниже плинтуса. Настолько ниже, что даже измерить трудно. Заглядываешь в эту пропасть – и дна не видишь.

Если надзор был плох, надо было принимать меры по улучшению, а не упразднять его вообще. Существует масса структур, которые плохо работают. То же здравоохранение – работает плохо, так что, давайте его вообще упраздним? Давайте все будем ходить к знахарям, заниматься самолечением?

О коррупционном поведении судей и адвокатов

Неужели же здесь самое главное – найти, сколько адвокатов виновато в сговоре? Ну уж простите, если такой сговор возникает, так, значит, и есть с кем сговариваться. И что это за такие следователи, судьи, которые сидят и ждут, когда к ним адвокат придет сговариваться? Так гоните их!

Основу борьбы с коррупцией в своих рядах суды почему-то видят в том, чтобы построить суперстенку между судьями и адвокатами. Наивно забывают русскую пословицу о том, что кое-какое животное всегда грязь найдет. Если захочет взять взятку, все равно возьмет… Но даже не это, наверное, самое главное… Что такое коррупция вообще? Что такое коррупционное поведение судьи? Это когда судья принимает решение, исходя из соображений личной выгоды. И эта личная выгода далеко не всегда выражается в чисто рублевом исчислении. Если для судьи важно, чтобы его перевели в вышестоящий суд, и для того, чтобы заслужить это отношение, он выносит незаконные обвинительные приговоры в угоду исполнительной, обвинительной и так далее власти, при этом понимая, что руководство областного суда к нему тогда отнесется лучше, то это тоже личная выгода. Если судья принимает такие решения, исходя из целого ряда преференций, которые судьи имеют, в том числе жилье, какие-то еще поощрения, это как раз и есть коррупция… Об этом свидетельствует мизерный процент оправдательных приговоров. Об этом свидетельствует то, что суды практически никогда не исключают недопустимых доказательств из уголовных дел.

Об отношении к смертной казни

Я четверть века проработал в прокуратуре, поддерживал обвинения по делам со смертными приговорами… Я профессионально сужу о том, что такое смертная казнь!

По моим обвинениям было расстреляно 11 человек, по численности – состав футбольной команды, были среди них и жестокие убийцы, и бандиты. Всех их по правде расстреляли, и сказки о том, что подсудимых по таким делам отправляли на урановые рудники, не имеют никакого под собой основания.

Я и тогда, и сейчас считаю, что общество, в принципе, если оно не состоянии обезопасить человека иным путем, оно имеет право от него избавиться хотя бы так [путем смертного приговора].

Запрашивая такие приговоры, я ни минуты не сомневался в своей правоте. Но сейчас я, как и многие, стал противником смертной казни – и не из толстовских соображений, а вот почему: уровень нашего предварительного и судебного следствия настолько низок, что мы не можем знать, виновен подсудимый или нет.

Об уголовном наказании

Все рассуждения о праве общества на наказание касаются, однако, только права наказывать виновных, права наказывать невиновных ни у какого общества быть не должно.

Правосудие торжествует, когда карает виновного, но еще большее торжество правосудия означает оправдание невиновного.

Любое уголовное наказание противно человеческой природе. Но наказание вызвано к жизни преступлением, оно лишь ответ на действия преступника.

Наказание – действительно зло. Но зло, которое преступник сам себе причинил.

Никакой приговор не может быть справедливым, если он не учитывает мотивов содеянного, побуждений, которые двигали подсудимым.

Уголовные дела – это дела о людских деяниях, и нет двух одинаковых дел, ибо нет двух одинаковых людей.

Гарантии вынесения законного решения или приговора по уголовному делу в суде в нашей стране, на мой взгляд, практически нет. Какая гарантия? Гарантией могли бы быть судьи, которые всегда исполняют закон, всегда действуют в интересах права, а не каких-то сиюминутных соображений.

Плохая охрана не освобождает вора от ответственности.

О законах и законодательстве

У нас такой УПК, который трудно назвать вообще законом. Потому что меня, например, в родном тогда еще госуниверситете приучили к тому, что закон – это символ стабильности… Вот я подсчитал, в 2009 году было принято 13 федеральных законов о внесении дополнений и изменений в УПК РФ. Чаще чем раз в месяц. Но это не предел, потому что в 2010 году таких законов было принято 27. Это чаще чем два раза в месяц. Работать ведь невозможно. Если когда-то какие-то статьи закона я знал наизусть, но все равно носил с собой кодекс в процесс, себя как-то контролировал, то теперь же ничего знать на самом деле нельзя. Потому что сегодня это так, послезавтра уже совершенно иначе. И естественно, при такой чехарде законов судья может сделать все что угодно с уголовным делом. Гражданский процессуальный кодекс не лучше, там – то же самое.

Издательства выпускают свежие издания кодексов трижды каждые два месяца и не поспевают за бешеными принтерами Госдумы. Законы плохи и очень плохи. Иногда удается добиться разумных решений.

Не нужно думать, что в стране, в которой никто (в том числе и судьи) не исполняет законы, внесение в процессуальные кодексы улучшений даже частных лишено смысла. Курочка по зернышку клюет – а сыта. Надо на пути шариковщины выставлять преграды – хотя бы такие, раз уж радикальных перемен не предвидится пока.

Главный недостаток КоАП – попытка ввести ответственность за все на свете. Кроме того, в документе зафиксировано громадное количество органов, которые могут привлекать граждан к административной ответственности и налагать взыскания, а меры ответственности, предусмотренные КоАП, по своей жестокости давно приблизились к уголовным наказаниям.

Законы должны защищать от плохих чиновников, а не хорошие начальники.

Реплики адвоката Костанова в процессах

Уважаемая коллегия! Человеческие руки так устроены, что не могут ничего схватить своей тыльной стороной. Если допустить, что судья А-ов прав и действительно взорвалась лампочка, то как объяснить, что шрамы у Э-гова образовались на тыльной стороне пальцев?

Гособвинитель предлагает доверять этим показаниям только потому, что они «получены с соблюдением требований закона». Но это – условие допустимости доказательств, а не их достоверности, а прокуроры этого не поняли.

Если бы профессионализм подтверждался умением читать, то дипломы о высшем юридическом образовании давали бы в первом классе школы. С 2008 года изменились требования закона, и вменяемая К-ову статья 174.1 УК РФ («легализация») поменялась не только в конкретных пунктах, но и в основной части. Прокурор обязан это понимать и учитывать! Даже если закон вам не нравится, извольте его исполнять!

Но мы же не в церкви, чтобы говорить о вере. Нужны доказательства, а их нет.

От объективного вменения русское право отказалось еще во время Великих реформ 1860-х годов. Истина – это не то, что велит начальство, а то, что соответствует правде жизни.

Я не сторонник стадионной демократии и стадионного правосудия. Но я считаю, что народ не бывает перед властью виноватым: даже если народ ведет себя неадекватно, виновата в этом неадекватная власть.

Источник: http://pravo.ru/story/view/118999/